Великая, Священная. История моей семьи

Часто войну мы воспринимаем как череду подвигов. Да, без солдатского героизма не было бы Великой Победы. Но военные годы – это жизнь простых людей, которые выжили, справились с трудностями лихолетья, не нарушив нравственных и человеческих законов. Что значит для меня Великая Отечественная война – только ли страницы школьного учебника истории или важная часть судьбы моей семьи? К сожалению, о судьбе моей семьи в этот период жизни я знаю немного.

История моих ге­роев начинается в маленьком украинс­ком селе Верич Полтавской области. Григорий рано женился. Перед вой­ной у него уже было двое детей: Сашка, родивший­ся калекой и обреченный на всю жизнь быть парали­зованным, и младший Колька-егоза, которому к началу войны было четы­ре года. Ждали еще одно­го, Устинья была на сно­сях. Родила третьего, Сла­вика, в августе 1941 года. К тому времени война была уже в полном разгаре, немцы стремительно продвигались вперед. А в ноябре 1941 Устинья погибла в собственном доме: усадьба находилась недалеко от крупной железнодорожной станции Рамадан, ее часто бомбили с воздуха, и один из снарядов разорвался совсем близко. Устинью отбросило взрывной волной, удар оказался смертельным. Григорий остался один на один со своими бедами и про­блемами. Детям нужна была мать, и вскоре при­вел он в дом новую жену.
Дарья была невестой брата Григория, Степана, который погиб в первые месяцы Великой Отече­ственной. Вряд ли кто сей­час ответит, какие чувства двигали Дарьей, но реши­ла она связать свою судь­бу с Григорием и его деть­ми.

— Дети, цэ ваша новая мамка,- вводя девушку в дом, сказал отец.
Саша посмотрел со своей кровати умными, все понимающими глазами на вошедшую и спокойно ска­зал: «Здравствуйте». Грудной Славик мирно посапывал в колыбельке. И только Колька встретил новую маму недружелюбно:

— Яка ж цэ мамка? Я еи знаю, цэ Одарка Родчишина!

Больно резанули те слова Дарью, но сжалось сердце при виде малень­кого комочка, и уйти она не могла. Да и Колька, понимала она, не со зла так, просто свежа была еще в его памяти гибель матери. А вот чтобы по­нять, что отцу одному с ними не справиться, Колькиного детского ума еще не хватало. Так осталась Дарья в этом доме. Сколько трудностей выпало на ее долю: каж­дый ребенок требовал осо­бого внимания, нуждался в материнской ласке, так рано потерянной, к каждо­му нужен был свой под­ход, да плюс ко всему тя­готы войны, переживание о близких.

Война шла своим че­редом и вскоре Гри­гория, имевшего «броню», отправили в эвакуацию на Урал. По пути под Харьковом попали в окружение. Скупые сведения об этом пришли в село, и Дарья рвалась к мужу. Оставив детей со своей матерью, поехала под Харьков, не зная зачем. Но ситуация изменилась, наши войска заставили немцев отойти, и эшелон двинулся дальше. Так и не довелось им повидаться. Потом немцы появились и у них. Во дворе стояли танки, в хате поселился немецкий офицер. Он не зверствовал, однажды даже угостил Кольку шоколадкой. Эта милость чуть не обернулась бедой. Колька никогда не видел настоящего шоколада, принял его за кусок черепицы и тут же выбросил. Немец передернул автомат и выпустил всю обойму. Бабка-соседка успела схватить ребенка и, хлопнув дверью, спряталась за печку. Немец не стал доводить дело до конца… Но Дарья пережила это событие с огромным ужасом и все боялась потерять детей. Все вынес­ла она на своих хрупких девичьих плечах, став в од­ночасье женой, хозяйкой, матерью троих детей. А вот своего ребеночка со­хранить не сумела. Вско­ре после родов скосила ее тяжелая болезнь, месяц провалялась в больнице, а маленький Ленечка в это время умер. Сколько горьких слез пролила она о своей такой доле, но сил прибавляла жалость к маленьким су­ществам, ставшим ей род­ными, ответственность за их жизнь.

Григорий всю войну работал на шахте Кизиловского угольного бассейна, в поселке Углеуральск Пермской области. Освоил все шахтные профессии, трудился честно, о наградах не думал, знал, что стране нужен уголь. После войны Григорий написал Дарье, чтобы она приезжала к нему. Долго обсуждали вопрос о судьбе Саши, вместе решили, что ему будет лучше в специали­зированном учреждении для детей-инвалидов. Ког­да за ним приехали, он не проронил ни слова, а в глазах его стоял немой укор. Вместе со Славиком и Колькой Дарья поехала на Урал к мужу. Уже там они получили сообщение, что Саша умер. Всю свою жизнь жалела Дарья, что поступила так, хотя и ина­че было невозможно. Но этот детский взгляд пре­следовал ее долго, ноча­ми она разговаривала с Сашей, просила у него прощения. А днем ее зах­лестывали повседневные заботы, и она с головой уходила в них. Славик часто болел: ему не подходил уральс­кий климат. Врачи говори­ли, что нужно ехать на юг; но у партии и правитель­ства были другие планы, и Григория не отпускали с шахты. После смер­ти Сталина ситуация изме­нилась, и в 1953 году се­мья приехала в Новошах­тинск, куда звали земля­ки из Украины. Жили небогато, но главное, что должен сделать человек в жизни, они сделали: построили дом, вырастили двоих детей, четверых внуков, дождались правнуков.

Я родилась, когда уже не было на свете родителей моего дедушки Коли. Это он рассказывал моей маме эту историю. Пока дедушка был жив, все недосуг мне было расспросить его о войне. В прошлом году он тихо ушел в мир иной… Мы часто любим повторять: история не терпит сослагательного наклонения. Но, слушая рассказ о тех далеких событиях, я думала, если бы не война, в моей семье все могло бы быть иначе… И ещё я поняла, что история моей семьи, как ручеек, сливается в великую реку истории моей страны, и значит я должна бережно хранить эту память о моих родных, чтобы передать ее своим детям.

Анита БАШАРОВА, учащаяся 8-го класса средней общеобразовательной школы №48 , х. Алексеевка Октябрьского (сельского) района, юнкор журнала «Классная Переменка»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *